На главную    Гостевая книга    Написать письмо    Новости

Контактная информация

История архива

Структура архива

Описание фондов

Новые поступления фондов

Нормативно-правовая база

Научно-справочный аппарат архива

Летопись событий

Научно-справочная библиотека

Запросы

Анкета

Читальный зал

Выставки

Республиканский архив документов по личному составу

 

Заведующая отделом публикации
  и использования документов
  ГУ РК "Национальный архив Республики Коми"
  И.В.Букина.

 

…ПОТОМОК ЯКУТСКИХ КНЯЗЕЙ…

роковую роль в судьбе бывшего директора  госархива Коми АССР Сидора Сидорова сыграло желание сменить имя и фамилию

Принято считать, что Национальный архив Республики Коми представляет интерес исключительно своими фондами, историческими документами, количество которых перевалило уже за миллион. Между тем много любопытного отыщется и в истории создания, становления крупнейшего архивохранилища нашей республики. Интерес представляют и люди, стоявшие у его истоков, работавшие здесь в разные годы. Известность и большое уважение снискал основоположник и первый директор архива Андрей Андреевич Цембер, шестнадцать  лет руководивший его работой. Имена его преемников до сих пор остаются неизвестными. Одним из тех, кто в начале 1940-х годов недолгое время руководил работой архива, был Сидор Иванович Сдоров. Документы позволяют проследить жизненный путь этого человека, по-своему яркий и трагичный.

Из наслега в Москву.

«Ликуй, Якутия! Грядет твой верный сын! ...»
«… желаю стать тебе ученым, мне кажется, ты имеешь на это много данных…», - такими словами напутствовали друзья-выпускники  Московского историко-архивного института 1939 года своего однокурсника, по окончании учебы отправляющегося на работу на родину, в государственный архив Якутской АССР. На обороте общей выпускной фотографии много и других пожеланий – хорошей жены, доброго здоровья и долгих лет жизни… Мало чему было суждено сбыться, а судьба  выпускника престижного московского вуза стала своеобразным слепком  тысяч, миллионов жизней, превратившихся  в «пыль на ветру».
Сидоров Сидор Иванович родился 22 августа 1914 года в Хоптогинском наслеге Якутии. Наслегами в этом суровом краю называли небольшие поселки, стойбища, состоящие обычно из нескольких юрт. Как правило. В каждом из них был свой «князь». Большими владениями и богатствами он часто не обладал, оставаясь вожаком рода, старостой поселения. Такими князьями были и предки Сидора Сидорова. После Октябрьской революции статус князей упразднили. Поэтому его отец - Иван Прокопьевич Сидоров – стал рядовым жителем наслега, хотя и слыл крепким, состоятельным хозяином, торговцем. За это же и пострадал: с 1929 по 1931 год его лишали избирательных прав.
Мать Сидора, Марфа Николаевна, умерла от болезни в 1932 году. В 1942 году не стало и отца. Две сестры – обе названные Еленами, и два брата – Сидор и Илья – остались сиротами. Но в большую жизнь они окунулись, уже имея за плечами неплохое образование, хорошо говорили по-русски. Именно их отец, Иван Прокопьевич в свое время в родовом наслеге основал первую школу, много сил приложил для развития образования среди своих сородичей.
После школы Сидор Сидоров потратил много сил, чтобы найти дело по душе. Ротал счетоводом в Якутской конторе Госбанка, перегонял скот на Алданские золотые прииски, затем работал Управделами Комитета нового алфавита, секретарем вербовочной конторы «Якутзолото»…  В этот же период увлекся чтением, читал все: от путешествий и приключений всемирно известных авторов до записок революционеров. Взрослея, увлекся историей и культурой древней Китайской цивилизации, историей Индии. Прочитанное рождало вопросы, желание углубиться в историю глубже.
В 1933 г. юноша-якут отправился в Москву для поступления в ВУЗ, но сразу на учебу никуда не поступил и работал до следующего года на строительстве Московского метрополитена проходчиком, грузчиком. В 1934 г. был зачислен в Московский историко-архивный институт, который окончил в 1938 г. со специальностью «Научный работник, историк-архивист».
Учился хорошо; через Якутское представительство в Москве общался с земляками, поддерживал отношения с двоюродным братом Афанасием Федоровичем (1908 г.р.), ставшим в последствии Заслуженным учителем Якутской АССР. Одновременно с учебой много думал над происходящими в стране событиями.
Позже, уже будучи заключенным, Сидор Иванович оценивал годы своей учебы в Москве как отсрочку от репрессий, которых не избежали в этот период его знакомые в Якутске.

С утра до полуночи

С дипломом московского вуза Сидор Сидоров отправился на родину. В Центральном архивном управлении Якутии был назначен на должность старшего научного сотрудника. Сразу же с головой окунулся в любимые его сердцу исторические изыскания. В характеристике того периода значится, что он проделал большую работу по обработке архивных материалов XVIII века, а также принимал активное участите в публикации архивных материалов в местной печати. В это время в газете «Социалистическая Якутия» увидели свет его публикация «Неопубликованные материалы о Н.Г. Чернышевском (30 октября 1939 г., в соавторстве с Г.Федоровым), статья «Торговля детьми» (20 ноября 1939 г., рубрика  «Из прошлого Якутии») и другие.
Казалось, все для исследователя складывается хорошо. Однако менее чем через год  Сидор Сидоров по собственному желанию уволился из якутского архива. И отправился в Москву. На сей раз – чтобы поступить в аспирантуру. Но вместо аспирантуры в столице он попал в Сыктывкар. Сейчас трудно назвать причины такой метаморфозы. По косвенным упоминаниям, он не выдержал экзамен по французскому языку. Хотя  на выпускном экзамене в историко-архивном институте за этот же предмет получил высшую оценку. Как бы то ни было, в 1940 году его направили в Коми и 16 октября назначили директором госархива при архивном отделе НКВД Коми АССР. (Именно к этому ведомству в это время относились государственные архивы).
В доме № 27 по улице Советской в Сыктывкаре нового директора определили на квартиру. Кстати, этот дом стоял как раз напротив архива и архивного отдела НКВД. Здесь Сидору Сидорову предстояло провести последний год перед заключением.
Всевозможные инструкции, которыми изобиловало то время, ставили директора в очень жесткие рамки. О свободе научно-исследовательской работы нечего было и думать. Кроме того, трижды в неделю в вечернее время руководитель должен был обеспечивать «повышение технического и образовательного уровня архивно-техническим работникам» госархива. Был строго регламентирован и график работы всех отделов НКВД: с 9-00 до 24-00 часов включительно с перерывом на обед и отдых с 17-30 до 21-00 часов. Сейчас не составляет тайны, что такой режим работы являлся «подлаживанием» под стиль работы «вождя всех народов», который предпочтение для работы отводил именно вечерним и ночным часам.
Сидор Сидоров внутренне противился такому диктату, переживал. Многочисленные обязанности на работе не оставляли времени ни на отдых, ни на продолжение исследований. Был он разочарован и фондами госархива, которые, на его взгляд, были скудными. Почти за год он так и не сумел завести в чужом городе ни друзей, ни хороших знакомых.  Единственные, с кем он немного общался - два сотрудника музея и случайные попутчики из Сторожевского и Летского районов. 

«Да буду я Уран Саха»

Отдушиной оставалась переписка с родственниками, а также с бывшей сокурсницей, которая в это время работала сотрудницей одного из музеев Москвы. Эта переписка при последовавшем вскоре аресте и стала, можно сказать, главным вещественным доказательством «преступления» молодого директора. При аресте изъяли 32 письма «из разных адресов», а также «разной переписки – 65 листов,  почтовой переписки 31 штука, … тетрадей с письмами 3 штуки…»
Письма «контрреволюционного буржуазно-националистического содержания», написанные на якутском языке, были адресованыбрату   Илье, который в это время учительствовал в Калининской области. Старший. Сидор, помогал младшему деньгами, поддерживал его желание поступить на факультет журналистики.
Находясь в национальной республике, среди представителей такой же коренной народности, как и якуты, Сидор Сидоров стал невольно размышлять и о национальной политике Советского государства, сопоставлял историю двух народов. В результате у молодого якута созрела идея о перемене имени и фамилии.
В ноябре 1940 г. он подал заявление в Сыктывкарский городской   отдел ЗАГС о желании переменить свои фамилию и имя  на якутские. В рапорте на имя руководства архивного отдела НКВД Коми АССР  22 ноября 1920 г. он обосновал свое желание. «Начиная с языка, кончая внешностью, я - природный якут и мне хочется соответственно своему положению иметь национальные имя и фамилии. Моя русская фамилия и имя являются до того распространенными, что нередко меня путают с другими личностям. Моя русская фамилия и имя подчас являются причиной недоверчивого и неприязненного ко мне отношения со стороны граждан русской национальности. Я никак не могу привыкнуть к вопросам: «Почему у Вас такая фамилия?… На первый взгляд выставляемые мною причины могут показаться наивными, не стоящими серьезного внимания, но думать так было бы грубой ошибкой. Чтобы понять мое положение, надо быть якутом и мыслить по-якутски… И в конце концов мне кажется, что нет ничего предосудительного в том, что якут желает иметь свое якутское имя. Да будет мое имя Уран, а фамилия Саха».
Скорее всего, это решение и послужило поводом для ареста молодого директора архива. 16 июня 1941 года, за  шесть дней до начала Великой Отечественной войны, в Главное архивное управление НКВД СССР из Сыктывкара отправилось секретное донесение о том, что 15 исла того же месяца органами госбезопасности Сидоров Сидор изолирован  и ему инкриминировано преступление по статье 58, пункт 10 Уголовного кодекса РСФСР. 
Несостоявшаяся перемена имени и фамилии надолго приковала внимание к Сидорову  следственных органов. Более десяти месяцев он находился под следствием. За это время сильно ослаб. Допросы следовали один за другим. В камере тюрьмы то и дело появлялись «подсадные утки», пытающиеся выведать у подследственного какие-то скрытые им подробности. За десять месяцев не было ни одного  свидания, ни одной передачи с воли. В апреле 1942 года отчаявшийся заключенный даже обращался с просьбой  разрешить ему продуктовую передачу  от уборщицы  госархива Анны Челпановой.

Остался возле Кылтовки

Несмотря ни на что, Сидор сидоров не терял надежды на благоприятный исход судебного решения. В тюрьме совершенствовал свои знания  французского языка. Выписал книгу  Пьера де Бомарше «Свадьба Фигаро» на языке  оригинала.  На допросах высказывал отрицательное мнение в связи с арестом большой группы якутской интеллигенции. Отстаивал свои убеждения в вопросах национальной политики  советского государства, которая, по его словам, строится в отношении национальных республик неправильно. Одновременно с этим он напрочь отвергал  свое участие в контрреволюционной деятельности и «прояпонскую ориентацию».   Обвинительное заключение по делу  Сидорова С.И. позвучало безаппеляционно и жестко: «Высшая мера наказания». Но 26 февраля 1942 года Особое совещание при Наркомате внутренних дел СССР расстрел заменило на десять лет лагерей.  Сидоров не согласился с таким приговором, написал жалобу  прокурору СССР, где вновь доказал несостоятельность обвинений, а также просил возможность стать в ряды РККА, чтобы «отдать жизнь за советский народ, за любимую Якутию». Но все его попытки добиться  справедливости или отправки на фронт остались тщетными.
Свой срок заключенный № 164961  Сидоров С.И. отбывал в Севжелдорлаге, во второй колонии ЦОЛПа. Согласно характеристике начальника колоны, «…работая на общих работах, к работе относится добросовестно, дневные задания ежедневно выполняет аккуратно. Поведение в быту хорошее. Административных взысканий не имеет». Однако, лагерная жизнь была слишком тяжелой. Уже в начале  апреля 1942 года у заключенного стало наблюдаться физическое истощение, к лету развился порок сердца. В начале октября того же года его поместили в лазарет, а 15 марта 1943 года активировали как инвалида.
Не выдержав в лагере и двух лет,  06 апреля 1943 года з/к Сидоров С.И. , как значится в личном деле, умер «от истощения в следствие пеллагры». Ему было всего 29 лет. «Доходягу» похоронили в яме глубиною 1 м. 60 см. к югу от Кылтовки в Железнодорожном районе Коми АССР. В личном деле значится, что личных вещей у умершего после смерти не осталось.
А за день до смерти, 05 апреля 1943 года, Военный трибунал войск НКВД СССР «принимая во внимание, что Сидоров страдает тяжелым неизлечимым недугом, полной потерей трудоспособности, восстановить которую в условиях лагеря невозможно», определил освободить его из под стражи. Но к этому времени он уже лишился остатков сил и вряд ли бы смог самостоятельно выбраться даже за территорию барака.
В 1989 году научный работник и директор ЦГА Коми АССР с 1940 по 1941 год Сидор Иванович Сидоров был реабилитирован. Такова судьба человека, волею случая очутившегося в Коми крае и навсегда оставшегося здесь.

 

вверх

На главную    Гостевая книга    Написать письмо    Новости
Rambler's Top100 Архивы России